Vigoda

Выставка Генеральная репетиция

Что репетируют в Московском музее современного искусства

Выставка Генеральная репетиция

«Новые формы нужны, а если их нет, то лучше ничего не нужно», – убеждал Костя Треплев своего дядю в первом акте чеховской «Чайки», которая дала название и первому акту «Генеральной репетиции». Авторы ее тоже пребывают в поиске новой формы – только уже не театра, а способа демонстрации искусства. И, кажется, ее нашли.

Результатом поисков стала выставка – самая масштабная в Москве в нынешнем сезоне, однако в фонде современного искусства V-A-C («Виктория – искусство быть современным»), выступившем ее инициатором, настаивают, что происходящее – не вполне выставка, но именно проект. Его объявляют даже не мульти-, не кросс-, а метадисциплинарным, намекая на абсолютное взаимопроникновение, совместное развитие и диалог, а не просто соединение в одном пространстве разных искусств.

Использование в театре метода современного искусства давно обычное дело, тогда как делегирование картинам и скульптурам актерских функций все-таки новость. Это мы тут и видим: здание ММОМА на Петровке превращено в условный театр.

«Труппу» составляют 200 «актеров»-произведений – задействованы работы более полутора сотен художников. Среди них Модильяни, Джефф Кунс, Вадим Сидур, Энди Уорхол, Шерри Левин, Павел Пепперштейн. Часть работ предоставил на выставку MМОМА, остальное – фонд V-A-C, учрежденный в 2009 г.

главой «Новатэка», известным коллекционером Леонидом Михельсоном, и франко-американский фонд Kadist, который занимается молодыми художниками.

Три этажа поделены между «закулисьем», устроенной под ним «сценой» и «прологом», разыгранным в фойе. у, в открытом хранении, идет «кастинг»: то одних «актеров», то других выдергивают на «сцену». Ангажемент рассчитан на один акт, в следующем кого-то могут не выбрать. А некоторым, как, например, инсталляции Александра Бродского «Жилищный комплекс», все еще приходится ждать финала.

Второй этаж – спектакль, разбитый на сцены-комнаты, и в каждом акте он свой. А пролог, напротив, общий – это инсталляция Майкла Нельсона «Снова больше вещей».

Нельсон – известный скульптор, лауреат премии Тёрнера, делал однажды экспозицию британского павильона в Венеции.

Здесь же он выступил как режиссер, собрав на деревянном помосте – заляпанном краской полу мастерской художника – древние африканские фигурки, работы великих: Бранкузи, Генри Мура, де Кунинга, Луиз Буржуа. Всего 14 вещей.

Уловив правильный ракурс, вы обнаружите, что золотая голова Бранкузи («Последний крик») вступила в диалог с персонажами «Костра» поляка Павла Альтхамера и «Стоящей женщиной» Джакометти, его «Бюст Диего» демонстративно от них отвернулся, а обнаженная Генри Мура безучастно взирает на всех.

Увеличенный в сотни раз отпечаток кулака («Рот Фронт – остатки» Анатолия Осмоловского) преграждает путь к башне Луиз Буржуа. А она, в свою очередь, отсылает снова к Бранкузи: у него тоже есть башня, составленная из повторяющихся секций. Правда, не здесь.

Пролог

С работы Нельсона, безжалостно развенчавшей миф о линейном развитии искусства, и начался проект три года назад в лондонской Whitechapel Gallery, где фонду V-A-C было предложено показать свою коллекцию. Нельсон был одним из художников, сделавших ту выставку.

Тогда и возникла инсталляция, которую фонд V-A-C купил, взяв принцип ее построения за основу проекта. Идея же делегировать скульптуре или картине право не только рассказать свою историю, но вступать в диалог, показалась продуктивной.

А где публичный диалог – там уже почти театр.

Не то чтобы идея была нова – кураторы все чаще сталкивают в одном пространстве вещи, созданные в разные века, не то что десятилетия, вынуждая зрителя участвовать в диалоге, иногда увлекательном, как бывало, например, на выставках, сочиненных для венецианского Музео Фортуни блистательным куратором Алексом Вервордтом. Там сюжет считывался без ремарок, тогда как в ММОМА специально обученные медиаторы сопровождают гостей – и иначе нельзя. Но ведь и Москва не Венеция, зритель должен захотеть считывать связи предметов и вникать в логику экспозиции.

Временами кажется, что от нас хотят слишком многого, и метафора театра выглядит притянутой за уши.

Приметив еще издали «Портрет женщины у камина» Модильяни, не ищешь логику, а думаешь: как, и Модильяни тоже есть?! В коллекции, существующей 10 лет и включающей всего-то две сотни работ?! Но так и есть – и проект в ММОМА призван, среди прочего, представить собрание публике.

Выставка – именно что генеральная репетиция перед долгожданным открытием собственной площадки V-A-C в здании ГЭС-2 рядом с Кремлем, которое реставрирует Ренцо Пьяно. По оптимистичным прогнозам, до конца 2019 г. ГЭС-2 откроется. Коллекция, таким образом, станет общедоступной.

Определяя статус институции, директор фонда Тереза Иароччи Мавика избегает слова «музей», считая ее скорее культурной площадкой, на которой будут проходить концерты, кинопоказы, лекции, работать художественные мастерские, арт-резиденции, но главное – искусство будет показано не как везде и, кстати, бесплатно. Выставка в ММОМА, таким образом, одновременно манифест и проба пера.

Комедия

Помимо группы из 16 кураторов, создавших проект (их возглавил арт-директор V-A-C Франческо Манакорда, в прошлом директор «Тейт» в Ливерпуле), у каждого акта «Генеральной репетиции» есть свои сценаристы и режиссеры.

Авторы либретто первого акта – создатели «Театра взаимных действий», театральные художники Ксения Перетрухина, Шифра Каждан, Леша Лобанов и продюсер Александра Мун.

Чехов был выбран сразу, да и преимущества «Чайки» в предложенном контексте очевидны: внутри пьесы разыгрывается другая пьеса, комедия или трагедия – кто же разберет, среди героев – артисты, в сюжете – столкновение старого и нового театра, «Львы, орлы и куропатки» – чем не современный арт-проект?

Перемещаясь по сцене, спроектированной бельгийским художником Конрадом Дедоббелером (и это была сложная задача – не просто встроить искусство внутрь музейной усадьбы, но заставить участвовать в действии даже вид из окон на Старопетровский монастырь), зрители попадали то в «Монолог Тригорина», то в «Выборы на роль Аркадиной» – на нее претендовали, среди прочих, Марелла Аньели, сфотографированная в 1953-м Ричардом Аведоном, и «Вампирша» Урса Фишера. Тогда как изображенная Модильяни Беатрис Гастингс едва ли годилась на роль примы. «Как нас принимали в Харькове!» – точно не о ней.

В музейной «Чайке» случались перевоплощения – привет от Мамышева-Монро с Синди Шерман – и воспоминания о будущем («Друг на друге» Кунса в комнате «Через две тысячи лет. Пьеса Треплева»). В «Смерти Треплева» крутилось видео Франсиса Алиса «Ночной дозор» с гуляющей по галерее лисой.

Это был постдраматический, но все же театр – вспомним, что те же авторы сочинили «Музей инопланетного вторжения», показанный по соседству в «Боярских палатах».

Долгий спектакль шел – и будет идти – в сопровождении концертов, перформансов, лекций, кинопоказов, здесь можно было увидеть фильм, снятый Росселлини об открытии Центра Помпиду, и перформанс Александры Пирич «Мраморы Парфенона», в котором артисты повторяли позы статуй с греческих фризов. После гибели Пальмиры этот протест против колониальных захватов искусства кажется сомнительным, но перформанс был хорош.

Философия

Второй акт предъявил другой театр, да и театр ли – большой вопрос. Организаторы проекта называют его философским театром, апеллируя к профессии автора – австрийского философа-футуролога Армена Аванесяна – и названию действа – «Метафизика из будущего».

Живущий в Берлине Аванесян, правда, еще и редактор издательства Merve Verlag, и шеф теоретической программы «Фольксбюне», и автор – вместе с режиссером Кристофером Ротом – фильма Hyperstition, в котором с помощью онтологии, научной фантастики и социологии подвергается сомнению категория времени. Свой анархический путь Аванесян продолжил и сейчас.

Развернутая в музее «философская пьеса в 11 мыслеобразах» если и театр, то документальный. Среди самых удачных сцен – № 4, «Жизнь/смерть», с «Бесконечностью» Романа Опалки, сшитыми «куколками» Луиз Буржуа и совсем ранней сидуровской «Семьей горшков» (очень кстати Музей Сидура перешел недавно из МВО «Манеж» в ММОМА).

Хорошее искусство всегда спасет, будь то абстракция Герхарда Рихтера или прокомпостированные Осмоловским «Билеты в рай».

И теперь вся надежда на третий акт, который начнется в конце июля и будет идти до 16 сентября – его либретто пишет поэт Мария Степанова. Устроители не раскрывают нюансов постановки, но известно, что текст будет отсылать к сюжетам из ее книги «Памяти памяти». Не пройдет и месяца, как мы узнаем к каким.

Источник: https://www.vedomosti.ru/lifestyle/articles/2018/06/27/773871-repetiruyut-v-muzee

Второй акт выставки

Выставка Генеральная репетиция

МОСКВА, 21 июня. /ТАСС/. Масштабный проект фонда V-A-C и ММОМА — выставка «Генеральная репетиция», поделенная на три акта, заняла на пять месяцев пространство Московского музея современного искусства на Петровке, 25. Второй акт открывается для публики в четверг — его соавтором выступил австрийский философ Армен Аванесян, рассказала ТАСС старший куратор фонда V-A-C Катя Чучалина.

Проект «Генеральная репетиция» открылся 26 апреля. В нем задействовано около 200 произведений из коллекций ММОМА, франко-американского фонда Kadist и самого V-A-C. Многие из них ни разу не экспонировались в России. Проект представляет собой своеобразный спектакль, где произведения искусства выполняют роль актеров и декораций.

Вокруг костра

Эпиграфом ко всему проекту выступает инсталляция Майка Нельсона, расположенная на первом этаже.

«Он выбрал разные скульптуры из коллекции фонда V-A-C — от терракотовой головы древней африканской культуры нок до работ Константина Бранкузи и Анатолия Осмоловского — из разных регионов, эпох и культур.

И всех их, сняв с музейных постаментов, Нельсон помещает на деревянный пол художественной студии, тем самым уравнивая между собой. Он будто усадил их вокруг костра рассказывать свои истории — в центре располагается работа Павла Альтхаммера «Костер», — рассказала Чучалина.

По ее словам, таким образом Нельсон как бы вернул их в мастерскую художника, откуда они вышли. «Ты можешь быть генералом, можешь быть солдатом, но когда ты в походе и садишься у костра, звание не важно. Эта работа о том, как вычесть статус мастера и вернуть искусству первоначальный смысл, приблизив работы друг к другу и к зрителю», — пояснила собеседница агентства.

Акт первый

Первый акт, завершившийся 17 июня, был создан совместно с коллективом «Театр Взаимных Действий» и посвящен чеховской «Чайке». «Мы выбрали работы из трех коллекций и разместили их в пространстве, подобном открытому хранилищу на третьем этаже ММОМА.

Пригласили трех сценаристов, чтобы произведения искусства, собранные и выставленные наверху, смогли «сыграть» истории, специально написанные этими сценаристами, на втором этаже здания. В первом акте таким сценаристом стал коллектив «Театр Взаимных Действий».

Приглашая к этому непрофессиональных кураторов, мы тем самым говорим, что нам интересно, как коллеги других сфер и профессий видят работу с визуальной культурой», — рассказала Чучалина.

По ее словам, во время первого акта в пространстве ММОМА на Петровке разыгрывалась метапьеса, которая не следовала сценарию «Чайки» в буквальном смысле.

«Это, скорее, взгляд на «Чайку», ее интерпретация и обсуждение актерами. Действие начинается с того, что произведения искусства «собираются» и «обсуждают», что бы им поставить.

В результате решают ставить «Чайку», — поделилась собеседница агентства.

На выставке представлены работы Амедео Модильяни, Урса Фишера, Юрия Альперта, Алигьеро Боэтти, Владислава Мамышева-Монро, Давида Тер-Оганьяна, Филиппа Паррено и многих других художников. Например, «Моя комната — очередной аквариум» Филиппа Паррено стала символом личности Тригорина, а «Портрет молодой женщины» Модильяни и «Вампирша» Фишера располагались в зале, рассказывающем об Аркадиной.

Философия и искусство

По словам Чучалиной, во втором акте будет разыгрываться именно философская пьеса, исследующая ключевые вопросы нашего ускорившегося века. Последовательность из нескольких сцен основана на гипотетической книге философа.

«Аванесян поднимает вопросы, одинаково важные в искусстве, философии и нашей повседневной жизни: случайность и предсказуемость, форма и материя, время и смерть, политика и институции.

Изменилось ли в современном мире понимание этих вещей? В искусстве форма — это очень многое, и она постоянно меняется.

Если в прошлом скульпторы работали с мрамором, то теперь их материалом могут быть и высокотехнологичные волокна, а инструментом — 3D-принтер, а иногда материальность художественного произведения и вовсе исчезает», — пояснила собеседница агентства.

Она добавила, что в современном мире появилось то, что Аванесян вслед за израильским историком и писателем Ювалем Ной Харари называет «датаизм» от слова data (данные), поклонение цифровым данным.

«Нам кажется, что многие вещи вокруг нас — это нематериальные сущности.

Одновременно с технологической революцией возникает неадекватное метафическое восприятие этих процессов — нам кажется, что вся информация лежит на невидимых нематериальных «облаках», всем управляет загадочный софт, искусственный интеллект», — сказала Чучалина.

Аванесян так же, как и другие сценаристы «Генеральной репетиции» отобрал работы из трех коллекций — ММОМА, Kadist и V-A-C, — создал экспозицию, в которой произведения искусства «участвуют в обсуждении» философских вопросов. Как и первый акт, второй сопровождает обширная программой публичных мероприятий — лекций, перформансов и кинопоказов. Участие в них бесплатное, нужно только предварительно зарегистрироваться через сайт проекта.

Разговор о памяти

Третий акт «Генеральной репетиции» пройдет с 26 июля по 16 сентября. Его соавтором станет поэт и писательница Мария Степанова. Здесь, помимо произведений искусства из трех коллекций, появятся также предметы из ее семейной коллекции.

«Это необязательно, что у каждого из этих предметов есть своя незабываемая история, передающаяся из поколения в поколение — есть вещи, которые хранят свою тайну или просто не имеют таковой.

Это будет разговор о том, как меняется наш взгляд на вещи и художественные работы, когда они попадают в музей и начинают называться громким словом экспонат», — пояснила Чучалина и добавила, что это будет «очень личный, но не сентиментальной взгляд на искусство».

О фонде

Фонд V-A-C основан в 2009 году по инициативе мецената, председателя правления ОАО «Новатэк» Леонида Михельсона и куратора Терезы Иароччи Мавика.

Помимо издательской деятельности, организации кураторской школы и выставок на площадках в Москве, Лондоне и в своем пространстве в Венеции, фонд в течение последних лет выступал партнером Венецианских биеннале современного искусства и архитектуры и европейской биеннале «Манифеста».

По проекту Ренцо Пиано в данный момент реконструируется ГЭС-2 на Красном октябре — будущее культурное пространство фонда V-A-C, которое начнет открываться в 2019-2020 годах.

Источник: https://tass.ru/kultura/5309591

«Генеральная репетиция»: закулисье проекта, который поженит театр и современное искусство

Выставка Генеральная репетиция

Выставить искусство в правильном свете всегда было непростой задачей, и чем сложнее становились работы художников, тем большего мастерства от кураторов и монтажников требовалось, чтобы показать их правильно.

На супервыставке фонда V-A-C и ММОМА собрано под 200 работ главных современных художников, включая Буржуа, Бротарса и тайского режиссера Апичатпонга Вирасетакула; работы трижды тасуются 16 кураторами, а команда из грузчиков, рабочих и профессиональных монтажников прилагает неимоверные усилия, чтобы расставить все это по трем этажам особняка на Петровке.

На примере проекта «Генеральная репетиция» можно понять, что сегодня, чтобы собрать выставку суперзвезд искусства, нужно уметь заставлять огромные предметы проходить сквозь узкие двери, знать не только законы культурной дипломатии, но и физики, понимать, как программировать механизмы 1960-х годов, и не бояться порезать руки и владеть другими приемами магии.

Как проходил монтаж «Генеральной репетиции»

Не менее удивительно, как задумана эта выставка: авторы концепции предлагают рассматривать ее как театральную постановку, где произведения искусства выступают в роли актеров. Пьесу для первого акта «Генеральной репетиции» написали участники объединения «Театр взаимных действий», и основана она на чеховской «Чайке».

Люси МакКензи (р. 1977, Великобритания/Бельгия)

Лина мутон, 2016. 10 элементов. Холст, масло, МДФ. Коллекция V-A-C

Lina mouton, 2016

© Lucy McKenzie

Франческо Манакорда

Художественный директор фонда V-A-C

Мне очень нравится эта серия работ, и я ее считаю действительно красивой. Мы видим предметы мебели, но если приглядеться, то окажется, что они на самом деле нарисованы на холсте. Картины, таким образом, в данном случае действительно приобретают трехмерность. Это тонкая игра и обман со стороны живописи, притворяющейся скульптурой.

С технической стороны работа тоже выполнена здорово: она занимает всю комнату полностью, и если не присматриваться, то вполне можно решить, будто вы оказались в мебельном магазине.

Давайте я вам немного расскажу про автора: Люси МакКензи — живописец, и последние годы она много экспериментировала с идеей, которая отлично реализована и в этой работе. Люси создает насыщенные пространства, фактически целую среду с помощью живописи. Она рисует камины и мебель, фактически целые декорации.

Благодаря этому она расширяет возможности живописи сегодня, заставляет нас задуматься о границе подлинного и поддельного. Мне очень нравится в этой работе, что подделка оказывается более дорогостоящей — даже не в смысле стоимости работы, а скорее внимания и кропотливого труда, который потребовался, чтобы эту подделку изготовить.

В пьесе, которая задает драматургию нашей выставке, здесь происходит следующий поворот сюжета: мебель протестует, оттого что в театре ее не считают столь же важной, что и актеров.

Катя Чучалина

Куратор фонда V-A-C

Эта работа не такая сложная для экспонирования, просто мы никак не можем найти ей место. Мебель должна по логике вещей стоять у стен, но в этом пространстве так сделать невозможно: прислонить живопись к стене опасно, кроме того, повсюду в стенах размещены вентиляционные решетки, отчего по комнатам гуляют безумные ветра.

Моя комната — очередной аквариум, 2016. Инсталляция: майларовые шары, гелий. Коллекция V-A-C

My Room Is Another Fish Bowl, 2016

© Philippe Parreno

Франческо Манакорда

Художественный директор фонда V-A-C

Рыбы Паррено — отсылка к одному из протагонистов пьесы, которому нравилось ловить рыбу (речь идет о Тригорине, в одной из сцен он возвращается с рыбалки. — Прим. ред.). Замысел художника состоит в том, чтобы вы оказались в другом пространстве, как будто бы внутри аквариума.

Мне очень нравится, как работа смотрится именно в этой комнате — со старомодными колоннами и росписями на потолке. Потолок нам отсюда кажется окном в другой мир, как если бы вы смотрели наверх из своего аквариума. Должен заметить, что эту инсталляцию невероятно трудно собирать.

Художник хотел, чтобы рыбы плавали вокруг вас, совсем как в аквариуме, а не собирались наверху. Чтобы добиться такого эффекта, должны быть задействованы сложные системы грузов и магнитов.

Паррено — один из тех художников, что превращают монтаж выставок практически в научную задачу.

Катя Чучалина

Куратор фонда V-A-C

С рыбами мы экспериментируем каждый день. Это прежде всего вопрос магнитного поля — именно из-за него они могут свободно летать по комнате. Механизм устроен вот как: у рыб есть грузики, и магнит с грузиком должен придать рыбе ровно такой вес, чтобы она находилась посредине зала.

Если магнитная сила будет хотя бы немного больше, то рыба упадет на пол, если меньше — взлетит под потолок.

Каждый раз, показывая эту работу, нужно рассчитать под новое пространство новую физическую формулу для каждого уровня, на котором летают рыбы, а их, на минуточку, целая стая.

Самый непослушный из косяка пока тунец, он все время лезет на вентиляционную решетку и потом вертится в потоке воздуха. Мне бы хотелось проводить с рыбами побольше времени, чтобы уже решить этот вопрос, а пока они либо все время сбиваются вместе, либо собираются под потолком.

Мы народ, 2011. Фрагмент. Элемент №A10.1.2, 223×155×107 см (из 4,4 кв.м). Медь. Коллекция Kadist

We the People, 2011

© Danh Vo

Франческо Манакорда

Художественный директор фонда V-A-C

Ян Во повторил статую Свободы в реальном размере и разрезал ее на несколько фрагментов, которые иногда показывают вместе, но часто можно увидеть на выставках и поодиночке — вот так, как сейчас. Это, прежде всего, метафора того, как мы помним предметы, обращаемся с памятниками. Но она также и заставляет нас задуматься о том, кто может в принципе владеть свободой в современном мире.

Поставить скульптуру на свое место было совсем непросто: когда она приехала к нам, наш директор по производству Артем посмотрел на нее задумчиво и сказал, что мы физически не сможем ее поднять на третий этаж. Дверные проемы в здании узкие, и трудно было пронести работу так, чтобы она не задела ни один из углов. Но потом он сотворил какую-то свою магию, и все получилось.

Артем Канифатов

Старший техник по монтажу выставочных проектов V-A-C

Этот фрагмент мы крутили, вертели, перехватывали — при каждом шаге вперед нужно было выигрывать миллиметры. Несли эту работу восемь человек, потому что ее постоянно приходилось перехватывать из-за узких проходов и дверей. Дольше всего нам пришлось рассчитывать риски, а поднимали мы ее не очень долго — несколько часов.

Катя Чучалина

Куратор фонда V-A-C

На месте мы рассчитали, что с вероятностью 95% установить эту работу мы не сможем никаким усилиями, но все же решили попробовать. Интересно, что это не самая тяжелая работа на выставке: бронзовая скульптура «Дафна» (автор Джузеппе Пеноне. — Прим. ред.

), например, такая тяжелая, что восемь профессиональных грузчиков несут ее на ремнях, как рояль, но могут поднять ее только на 30 см от земли. А Ян Во достаточно легкий, просто работа очень хрупкая, и у нее острые углы, совершенно неудобные для транспортировки.

Так вышло, что скульптуры в этом проекте у нас подобрались либо очень хрупкие, либо очень тяжелые. Но еще труднее выставлять работы из дерева: некоторые наши скульптуры все еще томятся в газовой камере на обработке от спящих жуков, потому что в России газовые камеры очень медленные.

Не удивляйтесь, в каждой деревянной работе обычно спят жучки — так устроена органика, — они могут проснуться, если объект перевозить с места на место. Обычно во всем мире за день можно обработать дерево так, чтобы снова погрузить их в сон.

Шипы акации — Ладони, 2004. 12 элементов. Холст, шелк, шипы акации. Коллекция V-A-C

Spine dʼacacia — Palmo, 2004

© Giuseppe Penone

Франческо Манакорда

Художественный директор фонда V-A-C

Пеноне тоже сложный для монтажа. Он тяжелый, и работу, которая состоит из 12 элементов, нужно установить так, чтобы плоскость ее была идеально ровной, иначе трудно будет считать в узоре линии руки.

Так вышло, что пришлось повесить ее на самую неровную поверхность в здании. А вообще картина очень показательна для художника: Пеноне в своих проектах много экспериментировал и смешивал человеческие и природные элементы.

Когда я смотрю на нее, размышляю о всех его долгих исследованиях взаимодействия человека и окружающего мира.

Артем Канифатов

Старший техник по монтажу выставочных проектов V-A-C

Монтажники просто ненавидят работу Пеноне: он ужасно колется. Они, конечно, работают в плотных хлопчатобумажных перчатках, но все равно от этого не легче. Тем более что у нее 12 фрагментов.

Ежегодная лампа, 1967. Дерево, металл, стекло, лампа, электрический механизм. Коллекция V-A-C

Lampada_annuale

© Aligiero Boetti

Франческо Манакорда

Художественный директор фонда V-A-C

Лампа устроена так, что зажигается только раз в год на 11 секунд. Эта вещь призывает нас задуматься о политике, абстракции, наших ожиданиях. Нам говорят, что лампа работает — но так ли это? Многие посетители специально приходят посмотреть на нее, чтобы узнать, не тот ли сегодня день, когда она зажигается.

Катя Чучалина

Куратор фонда V-A-C

Внутри лампы сложный механизм 1960-х годов. Когда мы ее включили, она просто загорелась и долго не выключалась, а это было действительно очень опасно. Основная часть всей конструкции — огромная хрупкая лампочка, которая существует в единственном экземпляре. Ей, получается, порядка полусотни лет, и долго гореть ей нельзя, она просто может перегореть.

Подробности по теме

Гид по первому акту суперпроекта «Генеральная репетиция»: лекции, кинопоказы и перформансы

Гид по первому акту суперпроекта «Генеральная репетиция»: лекции, кинопоказы и перформансы

Об особенностях монтажа выставки

Здесь и далее: монтаж третьего этажа выставки

© Настя Кузьмина, Надя Гришина для V-A-C

1 из 9

© Настя Кузьмина, Надя Гришина для V-A-C

2 из 9

© Настя Кузьмина, Надя Гришина для V-A-C

3 из 9

© Настя Кузьмина, Надя Гришина для V-A-C

4 из 9

© Настя Кузьмина, Надя Гришина для V-A-C

5 из 9

© Настя Кузьмина, Надя Гришина для V-A-C

6 из 9

© Настя Кузьмина, Надя Гришина для V-A-C

7 из 9

© Настя Кузьмина, Надя Гришина для V-A-C

8 из 9

© Настя Кузьмина, Надя Гришина для V-A-C

9 из 9

Мария Крамар

Куратор фонда V-A-C:

Залы третьего этажа выступают в качестве хранилища, или «гримерки», где работы томятся в ожидании выхода на сцену, именно поэтому они здесь так плотно размещены. Сначала выставка собирается виртуально в макете, но из-за небольших погрешностей, например с размерами рам и паспарту, приходилось перестраивать композицию уже в реальности.

Это похоже на игру в тетрис: нужно передвигать кубики и квадратики, чтобы все поместились на своих местах.

В работе над «Генеральной репетиции» было важно постоянно искать компромиссы со всеми (и это отличное упражнение) — от музея, у которого есть определенные правила обращения с экспонатами, и художников, с которыми нужно согласовывать подобную шпалерную развеску, до московской весны с ее слякотью и погодными капризами.

Новости, анонсы, релизы и личные мнения наших редакторов на все это — в телеграме «Афиши Daily».

Источник: https://daily.afisha.ru/brain/8742-generalnaya-repeticiya-zakulise-proekta-kotoryy-pozhenit-teatr-i-sovremennoe-iskusstvo/

Добавить комментарий

Рубрики

Рубрики